текст Вадима Скворцова
фото Анастасии Гринзовской

Снести дом своими руками

Как жители Кузнецка в Пензенской области борются с крупнейшей в мире трубопроводной компанией за собственное жильё
Больше сотни домов, расположенных в санитарно-защитной зоне нефтепровода, находятся под угрозой сноса. АО «Транснефть — Дружба» подала 26 заявлений с требованием демонтировать строения за счет самих жильцов.

Кузнечане, проживающие в частном секторе на окраине города, о «незаконности» своих домов узнали спустя 44 года после возведения трубы. Первые судебные иски пришли в октябре 2016 года.

Под санитарно-защитную зону нефтепровода попадают десять улиц, 117 домов и одна мечеть — всё это могут потребовать снести «в целях безопасности граждан». Около 100 семей, больше 500 человек, среди которых пенсионеры и семьи с малолетними детьми, боятся оказаться на улице. Некоторые из жильцов приобретали эти дома за счет ипотечных кредитов и материнского капитала.
Схема расположения жилых домов, попадающих в санитарно-защитную зону нефтепровода.
Люди оказались заложниками странных схем, правил, разбирательств, целой посыпавшейся системы, которая готова завести экскаватор и разрушить постройки, как карточные домики.

Кузнецк считается одним из самых «опасных» городов в Пензенской области: он зачастую занимает первые места в региональных рейтингах по количеству криминальных происшествий, заболеваемости ВИЧ и наркомании. Но возле вокзала, когда я ел слойку с ветчиной, ко мне подошёл вежливый старичок и спросил:

 — Что за минералы вы кушаете?

Я запил йогуртом и посмеялся. В электричке мужичок рассказал, что семь лет копил на тёплое одеяло, а до этого всё время спал в холодном и неприятном. Мне казалось, что я попал в маленький городок, где люди разговаривают на каком-то собственном нежном языке и радуются любым мелочам.

Со стороны поля дул сильный ветер, в конце улицы 2-я Спортивная собрались около 15 местных жителей ради одного качающегося на ветру журналиста. Я дрожал от холода и держал в покрасневших руках диктофон с блокнотом, кто-то из толпы протянул мне варежки.
Граница отчуждения
70-е годы, Советский союз, крупнейшая магистральная сеть нефтепроводов «Дружба» строится по всей стране. В 1973 году в Кузнецке в эксплуатацию введен нефтепровод «Дружба-2» на 321 км — труба диаметром 1220 мм, которая относится к опасным производственным объектам. Согласно строительным нормам и правилам (СНиП II-Д.10−62), действовавшим на тот момент, санитарно-защитная зона трубы составляла 100 (или 150 — информация разнится) метров — на таком расстоянии от оси трубы запрещено возводить объекты капитального строительства. Строители отступили положенный отрезок и продолжили уверенно идти к светлому будущему и выполнять план «пятилетки».

Труба тонкой линией огибает частный сектор — первые дома здесь построены еще в 1964 году и продолжали строиться после возведения «Дружбы-2». Большинство собственников получали официальное разрешение на строительство у администрации Кузнецка или через судебные решения.
В 1976-м году приняты новые нормы (СНиП II-47−75), которые увеличивают санитарно-защитную зону до 200 метров, тем самым охватывая уже возведенные постройки. Но тогда никаких мер не было принято ни мэрией города (в советский период — горисполкомом), ни прокуратурой, ни самой трубопроводной компанией. В ответе на официальный запрос Сергей Ломаков, и.о. начальника службы общественных коммуникаций АО «Транснефть — Дружба», сообщил: «Работники Куйбышевского районного управления ОАО «МН «Дружба» (сегодня — АО «Транснефть — Дружба») направляли официальные письма в органы местного самоуправления начиная с 1989 года».

Самыми беззащитными в данной ситуации выглядят старики — в этом частном секторе Кузнецка их большинство. Они просто не могут понять, почему спустя столько лет вдруг помешали кому-то. Местная жительница Марья Ивановна в страхе смотрит на иск, достаёт из шкафа документы на дом, несёт их юристу и плачет. «Но как же, но вот же, вот всё, что я нажила. В конституции же написано… Я ничего не нарушала, я по совести живу, зачем меня сносить?» — трясёт бабушка бумажки в руках, и на пожелтевших листах растворяются крупные капли слёз.
Встретимся в суде
Позиция «Транснефти» однозначна и непонятна одновременно.

Представители компании чётко дали понять, что продолжат подавать иски в суд партиями. Сейчас подано 26 заявлений, после установления собственников земельных участков будет направлено еще 20.

Открытый и гласный судебный процесс — единственная возможность беспристрастно разобраться, кто и на каком основании владеет собственностью на окраинах Кузнецка, в опасной близости от нефтепровода, и кто выдавал разрешения на строительство и землю, — заявил в письме Сергей Ломаков.

7 февраля в Пензу приехал сам вице-президент «Транснефти» Михаил Маргелов на встречу с главой Пензенской области Иваном Белозерцевым. Встреча проходила в закрытом от СМИ режиме. Журналисты столпились в Губернаторском доме, тяжело вздыхали в ожидании хоть какого-то решения проблемы. Кто-то на 30-й минуте махнул рукой и ушел, ухватив фотоаппарат. Спустя час ожидания к прессе вышли Маргелов и Белозерцев.

Для нас важно, чтобы там, где проходит труба, люди жили в безопасности. Мы собираемся в ближайшее время встретиться с жителями, которые проживают на опасной территории, с руководством Кузнецка. Хотим найти спокойное, прагматичное решение проблемы, — заявил вице-президент АО «Транснефть».

Губернатор же заявил, что на совещании они пришли к единому решению — «техническому». Но что есть «техническое» решение — неясно до сих пор.
После представители «Транснефти» общались с самими кузнечанами, заверили, что не собираются никого сносить, но отзывать иски не будут. Жильцы задаются конкретным вопросом: «Почему?». В ответ получают лишь непонятное молчание.

В суд идут защищать свои права и интересны. Нефтяники чётко сказали, что их права нарушены наличием домов на данной территории и указали способ восстановления права — путем их сноса. Но если они говорят, что не будут сносить, соответственно судебное решение не будет исполнено, то у них иные цели, и процесс фактически превращается в фарс, — высказалась Ольга Александрова, юрист, защищающий ответчиков в суде.

Вариант переноса трубы также не рассматривается. По предварительным подсчётам, её реконструкция будет стоить 1,5 млрд рублей — огромная сумма, ради сохранения которой гораздо проще судиться с жильцами и добиваться переселения за их собственный счёт.

Сейчас на дома местных жителей, получивших иски, наложен арест — формальность, которая не позволит искусственно затягивать судебный процесс, перепродавая жильё.

По словам одного из представителей ответчиков, сами суды проходят болезненно. Юристы «Транснефти» ведут себя уверенно и язвительно. На очередном процессе ответчиками была молодая пара с двумя несовершеннолетними детьми — они приобрели дом в 2014 году за счёт материнского капитала. В перерыве представитель ответчиков подошла к юристу и попросила: «Вы хоть людям в глаза не смейтесь. Вы понимаете, что вы их с детьми выкидываете на улицу?». Следом встала побледневшая мать: «Я вам от всей души желаю, чтобы вы оказались в той же ситуации, что и мы сейчас».
Юриста передёрнуло.
«Буду идти до конца»
На столе у юриста Ольги Александровой лежат стопки бумаг, часть — сухие ответы из разных инстанций о «рассмотрении», о «взятии ситуации под контроль» и прочая бесполезная бумага, другая часть — петиции, подписанные кузнечанами, всего их более двух с половиной тысяч (не считая подписей подпетицией на change.org). Она перекладывает их и падает в кресло: «Знаете, ребят, я больше не могу молчать».
мнение Ольги Александровой
Что такое право? Это социальный регулятор, оно должно надлежащим образом регулировать жизнь граждан, в том числе и с точки зрения справедливости, человеколюбия, в конце концов. В данной ситуации понятно, что невозможно должным образом защитить права граждан. Соответственно, право в том виде, в котором оно существует сейчас, не справляется со своей задачей. Здесь надо либо менять закон, либо принимать какой-то экстренный нормативный акт, которым хотя бы на время будет найдено какое-то компромиссное решение.

Как все должно было произойти? Допустим, 40 лет назад Иванов Иван Иванович нарушил закон и начал строить дом в зоне минимально допустимых расстояний на основании разрешительных документов. Органы, отвечающие за эксплуатацию этого нефтепровода, тут же пришли в горисполком, сказали: вы незаконно выдали разрешение на строительство. Написали в прокуратуру. К мужику сразу приехали, обязали в административном порядке разобрать строение. Выделили ему землю в другом месте — всё. Никто серьезно не пострадал, никто там больше строиться не будет.

Если подобная ситуация произошла в наше время, то проделываем те же самые действия с небольшой разницей. После вынесения решения человек делает рыночную оценку ущерба, причиненного действиями органов местного самоуправления, идёт в суд. Далее, в его пользу взыскивают определенную сумму. Человек обустраивается в другом месте.

В нашем же случае из-за длительного бездействия всех, возместить убытки становится тяжелейшей задачей, правовой механизм просто перестает работать. Оплатить убытки за незаконное строительство более сотни домов, не сможет бюджет маленького городка. А если механизм не работает, надо искать другой выход на государственном уровне, а не лоббировать интересы нефтеснабжающих организаций. И не ради одного города Кузнецка, подобные проблемы в десятках регионов России.
Ольга явно устала от бесконечных разбирательств, у нее немного дрожит голос при разговоре, но при этом собеседница полностью уверена в своих силах — она искренне надеется помочь своим «старичкам»: «порой просто опускаются руки, но кто кроме нас сможет о них позаботиться?».

Она показывает мне статьи похожих ситуаций из других городов. В репортаже из Москвы, где устроили митинг жители Казани, чьи дома тоже подлежат сносу, бабушка смотрит прямо в камеру и плачет. Юрист закрывает глаза рукой и сама чуть не срывается в слёзы.

Я вам ещё одну очень интересную вещь покажу, — Ольга листает на компьютере вкладки, открывает полосу областной газеты «Любимая» и читает отрывок вслух:

 — Вы иски ещё не проиграли, — заметил глава администрации. — Вопрос идёт только об одном: о деньгах, кто заплатит за это «удовольствие» — муниципалитет, область или нефтяники.

 — То есть судьбы людей зависят от договоренностей, которые будут осуществляться во внесудебном процессе? — спросила Ольга Александрова.

 — Не надо делать вид, что мы живём в какой-то сверхдемократической стране, в которой лига защиты дельфинов может разгромить американский флот, — заявил Сергей Златогорский на приёме.

Юрист смеётся над высказыванием Златогорского, тяжело вздыхает и добавляет: «А ведь он прав».
Камни преткновения
Администрация Кузнецка пытается успокоить людей и не дать сильной огласки конфликту, но при этом понимает всю рискованность ситуации. Сам глава администрации Сергей Златогорский утверждает, что речь идет о сотнях миллионов рублей, подлежащих возмещению из городского бюджета в случае выигрыша судов «Транснефтью». Такую сумму администрация небольшого города попросту не сможет выделить. Сейчас мэрия обратилась к губернатору Пензенской области и в правительство РФ.

Мы видим следующие пути решения проблемы. Первый: вынос магистрального нефтепровода за границу города Кузнецка. Второй: разработка и реализация технических мероприятий по уменьшению зоны допустимых расстояний до оси нефтепровода. Третий — это солидарное участие бюджетов всех уровней и АО «Транснефть-Дружба» в вопросе строительства равноценного жилья для граждан, чьи жилые дома подлежат сносу, или же выплата соответствующей компенсации, — рассказал в официальном ответе на мой запрос Сергей Златогорский.

Администрация Кузнецка, предлагая перенос трубы, руководствуется тем, что она лежит в черте города: «Данный производственный объект имеет первый класс опасности. Общая протяженность магистрального нефтепровода в границах города составляет более 4 км. Указанный объект расположен в непосредственной близости от жилых районов, производственных предприятий и иных линейных объектов».

В соответствии со статьёй 66 Федерального закона от 22.07.2008 N 123-ФЗ«Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» нефте- и газопроводы должны размещаться за границами поселений и городских округов.

Согласно пятому пункту, в случае невозможности устранения воздействия на людей и жилые здания опасных факторов пожара и взрыва на взрывопожароопасных объектах, расположенных в пределах зоны жилой застройки, следует предусматривать уменьшение мощности, перепрофилирование организаций или отдельного производства либо перебазирование организации за пределы жилой застройки.

Почему труба была возведена в черте Кузнецка, почему нет документов технической инвентаризации на нефтепровод, почему охранная зона «Дружбы-2» до настоящего времени не поставлена на кадастровый учет, не может ответить никто.

Также уполномоченный по правам человека в Пензенской области Елена Рогова сообщила, что обратится за помощью в правительство, а прокуратура инициировала проверку по данному факту. Кто-то ещё что-то пообещал и где-то что-то сказал, но все эти действия для граждан кажутся уже бесполезными — они каждый день пытаются достучаться хоть до кого-нибудь, но получают лишь «отписки» и пожимание плечами: «А что мы можем сделать?».
На трубе, как на бомбе
Случай в Кузнецке — не единичный. Подобные конфликты начались три года назад по всей России. Судебные иски о сносе домов от «Транснефти» и «Газпрома» поступили жителям разных регионов: это Московская область (Рузский, Сергиево-посадский, Подольский, Серпуховский, Видновский, Чеховский районы), Пермский край, Казань, Республика Дагестан, Сыктывкар и другие.

Почему именно сейчас так остро встал вопрос о «безопасности» граждан?

Почти 40% магистральных трубопроводов были возведены ещё во времена Советского союза. По словам Анны Анненковой, независимого эксперта топливно-энергетического комплекса, значительная часть трубопроводов служит от 20 до 35 лет. Максимальный срок эксплуатации такого объекта — 50 лет. В Кузнецке труба стоит неизменно уже 44 года — она действительно представляет опасность для жителей города и может привести к техногенной катастрофе. Так, в 2003 году вблизи города Кузнецка произошел один из крупнейших разливов нефти в России: погиб один человек, трое пострадали. Всего из нефтепровода вылилось 10 тысяч тонн сырья. Однако информации о данной аварии практически нет в открытых источниках.

Почему снос домов осуществляется за счет самих жильцов и почему нельзя уменьшить мощность подачи нефти?

Тут тоже всё просто — никто не хочет тратить лишние деньги. Тем более такие гиганты, как «Транснефть» и «Газпром». Также подобная схема выглядит наиболее прозрачной для «нефтяников»: она не вызывает никаких подозрений, бросая тень на самих жильцов. Ведь это они построили дома на запретной территории (хоть и не знали о её «запретности»).

Правительство зачастую старается не вмешиваться в подобные конфликты, так как нефтяные и газовые компании наполняют значительную часть федерального бюджета.

Отрасль является драйвером экономического развития, и многие ведомства находятся в заложниках этой ситуации. Они опасаются давить на нефтяников, приносящих в бюджет почти половину доходов, — цитирует «кОмпания» Алексея Книжникова, руководителя программы по экологической политике нефтегазового сектора Всемирного фонда дикой природы (WWF) России.

В судах уже сложилась определенная практика: в большинстве подобных случаев процесс выигрывает крупная компания. Потому и сносим дома, латаем дыры на изношенных трубах и продолжаем качать нефть.
До смерти
С момента направления уведомлений о сносе домов со стороны «Транснефти», три жителя опасной зоны умерли от сердечных заболеваний, четвертый (один из ответчиков) находится в предынфарктном состоянии.

Местные жители в полном замешательстве и не знают, чего им ждать завтра. Большая часть проживающих в этом частном секторе — пенсионеры. Недовольный шум собравшихся разрезало высказывание: «Отбирать у стариков дома — бесчеловечно».

Светлана Александровна взяла меня за руку и сказала: «Пойдёмте домой, вы так замёрзли». Её дом — 43-й, самый крайний к нефтепроводу. За высоким забором лает собака, Светлана открывает дверь, прячась за воротом от ветра. Один из трёх умерших — её муж, в декабре у него случился инфаркт.

Дома она наливает чай с пирогом «бедный студент»: он сделан из чайной заварки, теста и варенья, потому имеет характерный коричневатый цвет и пышность. Хозяйка предлагает разбавить горячий чай холодной водой: «у меня муж всегда разбавлял». Она угощает маслом и сыром — «пока есть возможность».

Светлана живёт одна, её единственный сын сейчас служит в армии. Она аккуратно перебирает стопку бумаг, показывает документы на дом и встаёт у окна: «Эти бумаги каждый день приносят. Толку только никакого. Единственное, что я испытываю — страх».

Она предлагает мне на прощание свитер, варежки или шарф, которые остались от сына. «Нас снесут, ещё и ты заболеешь». Я отказался. На обратном пути в машине таксиста у лобового стекла маятником качались две черных фигурки дельфинов. На кочках они ударялись о стекло. Они были похожи на тех несчастных людей, которые пытаются защитить свои дома, но понимают, что невозможно разрушить флот.
Вадим Скворцов
Вадим Скворцов
автор журнала "Россия без нас"
Читайте также